- Ты веришь в дьявола?
- Ты веришь в дьявола?
- Мне платят, чтобы я верил. Во всяком случае, до тех пор, пока не
доведу эту работу до конца…
- А каким ты представляешь себе Люцифера?
- Не знаю. - Охотник за книгами задумался, потом поспешил скроить
презрительную и равнодушную гримасу. - Наверно, он угрюмый и молчаливый.
Он скучает. - Гримаса сделалась кислой. - Сидит на? троне в пустой зале -
посреди безлюдного и стылого царствами еще очень однообразного - там
никогда ничего не происходит.
Какое-то время она смотрела на него, не произнося ни слова.
- Ты удивляешь меня, Корсо, - сказала она наконец с притворным
восхищением.
- Почему это? Мильтона всякий может прочесть. Даже я.
Он наблюдал, как она начала медленно двигаться вокруг кровати, при этом
ни на шаг к ней не приближаясь, пока не очутилась между Корсо и лампой,
освещающей комнату. Случайно или нет, но встала она так, что тень ее упала
на фрагменты "Девяти врат", рассыпанные по покрывалу.
- А ведь ты только что упомянул и о цене. - Теперь лицо ее пребывало во
мраке, хотя очертания головы вырезывались на светлом фоне. - Гордость,
свобода... Знание. Всегда и за все приходится платить, кому в начале, кому
в конце. Даже за храбрость... Правда? Подумай только, сколько храбрости
нужно, чтобы подняться против Бога...
Слова ее звучали тихо - шепот среди тишины, которая наводняла комнату,
просачиваясь во все щели - под дверью, в окне; казалось даже, что там,
снаружи, стих шум машин. Корсо смотрел по очереди то на один силуэт, то на
другой - то на ее тень, означенную на покрывале и бумажных клочках, то на
фигуру из плоти и крови, заслонившую собой свет. И тут охотник за книгами
спросил себя, какая же из двух девушек реальнее?
- А все эти архангелы? - заговорила Ирэн Адлер, впрочем, возможно, это
была ее тень. В тоне звучали пренебрежение и обида; Корсо уловил эхо с
силой выпущенного из легких воздуха, так что получился вздох презрения и
отчаяния. - Они такие красивые, такие совершенные. И такие
дисциплинированные - прямо как нацисты.
В этот миг она выглядела не такой уж и юной. Она несла на плечах
вековую усталость - мрачное наследство, чужие грехи. И он, изумившись и
растерявшись, не узнавал ее. В конце концов, подумал Корсо, может быть, ни
одну из двух не стоит считать настоящей: ни тень на покрывале, ни фигуру,
закрывающую свет.
- В Прадо есть одна картина... Помнишь, Корсо? Мужчины, вооруженные
ножами, пытаются выстоять против всадников, которые рубят их саблями. Я
всегда воображала, что у падшего ангела, когда он взбунтовался, были точно
такие же глаза, такой же потерянный взгляд, как у тех несчастных с ножами.
Храбрость отчаяния.
Тем временем она чуть сдвинулась с места, всего на несколько
сантиметров, но тень ее при этом быстро метнулась вперед и приблизилась к
тени Корсо, словно действовала своевольно, по собственной прихоти.
- А что ты-то об этом знаешь? - спросил он.
- Больше, чем хотелось бы.
Теперь тень девушки накрывала собой все фрагменты книги и почти
соприкасалась с тенью Корсо. Он инстинктивно отшатнулся, чтобы две тени на
кровати разделяла хотя бы узкая полоска света.
- Вот, вообрази, - говорила она все так же задумчиво, - самый
прекрасный из падших ангелов, один в пустом дворце, плетет свои козни...
Он добросовестно отдает все силы рутинным делам, которые сам бесконечно
презирает; но они по крайней мере помогают ему скрыть отчаяние. Поражение.
- Девушка засмеялась тихо, безрадостно и так, словно смех ее доносился
откуда-то издалека. - Ведь он тоскует по небесам.
Теперь тени их соединились и почти слились над фрагментами книги,
спасенными из камина на вилле "Уединение". Два темных силуэта на покрывале
заблудились среди девяти врат в царство совсем иных теней, а может, и тех
же самых. Обгорелые клочки бумаги, все еще не отысканные ключи к загадке,
тайна, сокрытая под многими покровами, виной чему были печатник, время и
огонь. Девушка, а вернее, ее резко очерченный силуэт на светлом фоне,
чуть подалась в сторону охотника за книгами. Всего на несколько
сантиметров; но и этого оказалось достаточно, чтобы его тень сгинула под
ее тенью.
- Хуже пришлось тем, кто за ним последовал. - Корсо не сразу сообразил,
о ком она вела речь. - Тем, кого он, падая, увлек за собой: воинам,
вестникам, служившим ему по должности и призванию. Некоторые из них были
наемниками, как ты... И многие даже не поняли, что в тот миг сделали выбор
между подчинением и свободой, между лагерем Создателя и лагерем людей; они
просто пошли за своим командиром - на бунт и на поражение, потому что
привыкли выполнять приказы не рассуждая, и еще - они были старыми верными
солдатами.
- Да, они пошли за ним, как десять тысяч греков за Ксенофонтом, -
пошутил Корсо.
Она помолчала. Как будто ее изумила точность сравнения.
- Кто знает, - прошептала она наконец, - может, они, разбросанные по
свету, одинокие, все еще ждут, когда же командир велит им возвращаться
домой.
Охотник за книгами нагнулся, чтобы достать сигарету, - и тотчас вновь
обрел свою тень. Потом он зажег еще одну лампу - ту, что стояла на ночном
столике, и темный силуэт девушки растаял, черты ее вернули себе ясность.
Светлые глаза неотрывно смотрели на него. Она снова казалась очень
молодой.
- Это так трогательно, - заметил Корсо, - старые солдаты, бредущие в
поисках моря...Артуро Перес-Реверте "Клуб Дюма, или Тень Ришелье"
-
-
17.08.2006 в 13:04-
-
17.08.2006 в 13:11-
-
17.08.2006 в 13:16-
-
17.08.2006 в 13:19-
-
17.08.2006 в 13:26Тьма - правая рука света...
Неотъемлимая часть, самое светлое его проявление. Восточный подход. Каждое качество, исчерпав себя, переходит в свою противоположность. *Здесь должна быть подходящая цитата из Лао-Цзы .)*
Тьма - левая рука света...
То, что дополняет до целого. Неочевидный, скрытый, темный аспект. *См. традиционное для европейский языков отождествление правый-хороший*
У меня западное сознание
Эстэль Обойдемся герром Юнгом! ,)
-
-
17.08.2006 в 13:31-
-
17.08.2006 в 14:03-
-
18.08.2006 в 11:02